17 ноября на пленарном заседании Государственной Думы с заявлением по актуальным социально-экономическим, политическим и иным вопросам от фракции СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ выступил Валерий Гартунг:

- Напомню тему вопроса. Актуальные вопросы социально-экономической жизни. Судя по тому, какие я выступления от трёх оппозиционных фракций услышал, собственно говоря, каждый видит по-своему актуальность, что актуальнее всего.
У нашей фракции иной взгляд, мы считаем, что в данный момент самым актуальным является обеспечение выполнения целей и задач специальной военной операции. Для этого нам нужна устойчивая экономика, экономический рост и, прежде всего, в отраслях, которые обеспечивают обороноспособность и технологический суверенитет Российской Федерации.
И без этого мы с нашими главными проблемами, с которыми мы сегодня сталкиваемся, не справимся.
Поэтому опишу, я уже с этой трибуны много раз описывал ситуацию, опишу её в очередной раз. Высокая ключевая ставка привела к удорожанию ресурсов, рост тарифов и налогов привёл к росту издержек, соответственно, получается у нас такая дилемма, в которой оказалась наша промышленность. С одной стороны, Правительство повышает налоги, понятно почему, потому что у нас дефицит бюджета, и поднимает тарифы естественных монополий, потому что они влиятельные и им куда-то свои издержки нужно девать. С другой стороны, Центральный банк, борясь с инфляцией, повышает ключевую ставку.
Напоминаю, реальная ключевая ставка в течение прошлого года, подчёркиваю, реальная – это номинальная ключевая ставка за вычетом инфляции. Так вот, она на протяжении прошлого года была в районе 13%.
Если взять мировую практику, то средняя ставка примерно от 1% до 3%. Ну, если ситуация совсем критическая в каких-то странах с экономикой, то она может достигать аж 5-6%%. А у нас аж 13%. Ну, как можно конкурировать с импортом, когда у тебя стоимость инвестиций дороже, чем у твоих конкурентов? Как будут окупаться любые вложения в расширение производственных мощностей при такой стоимости ресурсов?
При этом мы наблюдаем что ещё? Мы ещё наблюдаем сдерживание спроса за счёт не только, кстати, высокой ключевой ставки, но и других мер, которые применяет сегодня Центральный банк для сдерживания кредитования, макропруденциальные ограничения, которые накладывают на банки, и они вынуждены, повышая резервы, скажем так, ужесточать условия кредитования своих клиентов. Это помимо ещё стоимости заёмных средств.
То есть получается, наша промышленность сегодня находится в такой ситуации, когда издержки у неё неминуемо растут, и ничего Правительство с этим не может сделать, возможности по покрытию издержек ограничены, при этом цену вы поднять не можете, потому что вас просто поджимает импорт, дешёвый импорт, у которого дешёвые ресурсы финансовые.
Например, наши оппоненты, конкуренты российских производителей, могут завозить продукцию. Вот я вспоминаю ситуацию в автопроме, когда Китай перед повышением наших обязательных платежей ввёз практически годовой объём сбыта грузовых автомобилей в Российскую Федерацию, то есть практически ввоз весь годовой рынок занял. Естественно, после этого у наших производителей техники начнутся проблемы. При этом мы понимаем возможности бюджета, при дефицитном бюджете возможности бюджетного стимулирования ограничены.
Поэтому я перехожу к тому, а что же нужно делать, чтобы мы решили все свои проблемы, не разогнав инфляцию, и при этом обеспечили темпы экономического роста, которые, кстати, требует от нас Президент, и которые нужны в этой экономической ситуации, в этой геополитической ситуации.
Ну, прежде всего, нужно сдерживать рост тарифов естественных монополий. Я про это много раз говорил и каждый раз буду выходить на трибуну и каждый раз буду повторять, что у нас закупки у взаимозависимых лиц могут проводиться без проведения конкурентных процедур, и мы теряем суммарно в экономике до восьми трлн рублей в год. Это колоссальная цифра. Я буду про это повторять, когда нам говорят, что нужно там налоги собрать или тут что-то ещё добавить. У нас, кстати, скоро налоговые законы пойдут, в четверг. Я буду вам напоминать, что мы там собираем сотни миллиардов, а здесь мы триллионы теряем. И, пока мы с этим не разберёмся, мы проблему не решим. Я вот про это напоминаю.
Второе, что нужно делать. Да, конечно, когда мы ключевую ставку не опускаем, ресурсы дорогие, понятно, что реальная ставка, стоимость заимствования – 13% годовых, по сравнению, например, с Китаем – там один всего процент, мы, собственно, на равных конкурировать с китайцами не можем, во-первых, потому что стоимость ресурсов у нас гораздо больше, да и окупаемость у нас хуже, а, во-вторых, у них рынок в десятки раз больше, они просто на издержках экономят.
Поэтому нам, чтобы свою промышленность защитить, чтобы она у нас хотя бы осталась, хотя бы по одному в каждой отрасли осталось предприятию, нам нужны защитные меры.
Я понимаю многих чиновников, которые считают: а зачем нам своё производить, мы сейчас из Китая всё привезём. Сегодня вы можете привезти. А завтра? Завтра ситуация поменяется, и что вы привезёте? Ничего вы не привезёте. Мы с этим уже сталкивались.
Я напоминаю, когда у нас была проблема с одним очень важным продуктом, нужным для обороны страны, и когда по каким-то причинам мы его не смогли производить, Китай тоже в три раза поднял цену на этот же самый продукт, в три раза, подчёркиваю. И это не шутка, это реальность. А мог и в 10 поднять, и мы бы купили, никуда бы не делись. Вот, собственно, всё.
Поэтому нужно, прежде всего, снижать издержки. Второе, всё-таки проанализировать меры защиты рынка правоприменения. У нас сейчас просто дыры как в решете.
Импорт, который обходит ограничения, он просто протекает и мимикрирует под российского производителя, у нас уже целая индустрия создалась, когда фактически китайский производитель... Мало того, раньше они завозили, здесь перебивали шильдики, сейчас, вообще, не парятся, прямо в Китае забивают документы, что это российские производители и на границе получают российские документы. Вообще, всё. Технологии работают очень быстро, даже париться сейчас не нужно, сейчас не нужно покупать российского производителя, чтобы под его именем потом производить, можно, вообще, сразу из Китая всё завозить. Что-то с этим надо делать.
И наши ведомства смотрят на это сквозь пальцы и говорят: ну а как же, как бы мы же с инфляцией боремся. Мы не с инфляцией боремся, мы боремся со своей промышленностью.
Напоминаю 1992 год. Гиперинфляция с чего началась? Когда остановилась российская промышленность. Нам тут часто припоминают 1992 год, так и я вам напомню. Сначала экономика остановилась, страна остановилась, а потом была гиперинфляция. Мы сейчас к этому идём.
Вот давайте, чтобы мы к этому не шли, внесём поправки вовремя, сейчас ещё можно это сделать.
Следующее, что нужно сделать. Нам Центральный банк всегда говорит: нужен рост производительности труда, потому что у нас ограничения.
Скажем так, ограничения занятости, как бы такого ограничения я не вижу, но раз видит Центральный банк, ладно, хорошо, будем считать, что так и есть. Но тогда надо повышать производительность труда, но тогда, наверное, мы, когда меры господдержки выделяем на создание каких-то производств, мы должны их увязывать с ростом производительности труда в этих отраслях, на этих предприятиях. Ну разумно? Разумно.
А ведь какие мы на самом деле ориентиры ставим? Когда мы выделяем меры господдержки, мы что делаем? Мы ставим объём продукции и количество рабочих мест. Объём продукции при сокращающемся спросе невозможно выполнить, соответственно, объём продукции сокращается, а количество рабочих мест мы создаём. А как производительность труда считается? Выручка, выручка, делённая на количество рабочих, на одно рабочее место. Вот, собственно, всё, сами понимаете, в этой ситуации производительность труда по показателю падает, а должна расти.
Поэтому надо поменять условия, при которых мы поддерживаем инвестиционные проекты, и увязать их с ростом производительности труда, при этом обязать наши ведомства всё-таки более жёстко контролировать выполнение мер защиты российского рынка, чтобы даже если мы инвестиции какие-то нашли и влили в экономику, они не ушли опять зарубежным производителям, чтобы опять они мимо российской промышленности не проскочили.
Вот если мы это всё сделаем, то тогда мы и целей специальной военной операции добьёмся, и решим все социальные вопросы, и у нас будут деньги на решение всех других проблем, о которых мы часто говорим с этой трибуны. Спасибо.